Как ни покажется странным, но с нашим старшим братом мы жили недолго вместе. В связи с большой разницей в возрасте и другими обстоятельствами мы, все четверо, росли как бы парами: старшие (Изя и Фима) и младшие (Осик и Морик). Соответственно, особых воспоминаний о раннем периоде совместной жизни со своим старшим братом у меня нет. Короткие приезды Изи в Джурин были настоящим грандиозным событием для мамы и праздником для нас, младших братишек. А подаренный фотоаппарат «Любитель» и зимние шапки с искусственным мехом – верх блаженства. Встречи с братом в более поздние времена, конечно, оставляли более существенные впечатления. Как-то я давал интервью для Фонда Стивена Спилберга «Пережившие Холокост». Интервьюер попросила меня дать однозначную характеристику каждому из моих братьев. Об Изе я сказал – ОЧЕНЬ ДОБРЫЙ. И здесь я не лукавил. Он действительно был очень добрым. Стоит ли говорить, как он пытался спасти жену, когда она заболела жуткой болезнью. Как любил сына и внуков. Как обожал и боготворил свою невестку! В какой-то период его жизни в Днепропетровске ушли из жизни его жена Фаина и тёща. На его попечении остался сын и пожилой больной тесть. Изя, несмотря на большую занятость по работе на стройках, делал для тестя всё, чтобы тот не чувствовал отсутствие жены и дочери. Ухаживал, как за родным отцом. В конце 1996 года Изя был совсем плох после перенесенного инфаркта на фоне диабета. Предчувствуя трагическую развязку, я приехал в Днепропетровск. Изя лежал в больнице в тяжёлом состоянии. Сын Яник делал для него всё, что было в его силах, внуки Боря и Павлик тяжко переживали состояние любимого деда. А 26 февраля 1997 года, уже вместе с моим старшим братом Фимой, опять поехал в Днепропетровск. Уже на похороны моего любимого самого старшего брата… СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ